OZ, OY и OX

OZ, OY и OX
соединяет точка ноль.
Руководит не их длиной,
но направлениями их.

Вот с точки зрения OZ:
всё гнус, всё бред,
и смысла нет.

Вот с точки зрения OX:
Единого Сплошная Мысль.

Вот с точки зрения OY:
всё мило, но всего лишь игры.

А вот ON: имеет мнение,
что бесконечны измерения.

Так, если хочешь заиметь
суровый объективный взгляд,
ползи обратно по прямой,
ищи начало координат.

PS: но что вам скажут близкие?
Ты нигилист. Преступно. Выстрелы.

У меня губа не дура

У меня губа не дура,
да и аппетит.
как судьба кого надула,
так тот и полетит,
куда фонарь посветит,
куда подует ветер.

Шапка в небе хороша,
пока ноги на земле,
а то скроешься вдали,
как воздушный шар.

Воздушный змей
верёвочкой кончается в руке,
корабль таскает якорь,
а я вот налегке.

Шёл по полю

1

Шёл по полю,
по дороге пыльной,
шёл по лесу.

Плыл по морю,
океану сильному,
выплыл в реку.

Нёсся в небе,
сверху неба синего
видел город.

Падал в город,
праздничная линия,
слышал голос.

Слышал радость
в голосе осипшем,
слышал горе.

Знал и нынче что,
и знал что было,
и будет вскоре.

Понял, надо,
хоть и непосильно,
сказать, что слышал.

Слово рядом,
но непроизносимо
сказать, что слышал.

Шёл на город,
город показался
перед ногами.

Дыры, норы,
только на вокзалах
трясут деньгами.

Были люди
на застолье блинном,
пел как люди.

Пел, что было
в глубине старинной.
Пел, что будет.

2

Жил как жили все
вдали и рядом:
как жилось.

Был как были все,
таких порядком
поразвелось.

Пел как пелось,
гулял, пока
хорошо гулялось,

делал дело,
какое дед
не доделал малость.

— Шёл по полю,
по дороге пыльной,
шёл по лесу.

Плыл по морю,
океану сильному,
выплыл в реку —

Строил дом,
выбирал жену,
заводил детишек.

День за днём,
хорошо заснул,
разбудить не вышло.

Провожали
с родней, баяном,
стаканом водки.

Обсуждали,
какой был странный,
всё строил лодку.

Зима прошла в безделье

Зима прошла в безделье.
Весна — и надо биться
Зелёной первой строчкой
в холодный белый фон.
Тетрадка похудела
на письма разным лицам,
но ручка зубы точит
на рифмы разных форм.
Пишу я против воли,
потом порву без боли.
*

Сырая тёплая погода,
в столбах скривились провода.
Вверху обвисшая вода
едва напоминает воду.
Но вот: вот-вот. И полилось.
Сперва неслышно. Капля. Капли.
Так! — скажут, — так!
А лужа: так ли?
И снова: так! в ответ вопросу.

Песок и лёд. Нажали тормоз,
и всё по-зимнему глядит,
но дамы жёлтые мимозы
укореняют на груди,
смещая центр с лица пониже,
свою природу украшая.
Их кавалеры ходят ближе,
им шубы больше не мешают,
и это лучше солнца мне
напоминает о весне.
*

Зима прошла, весна уже.
Моднеют м, живеют ж.
Пускай беседа простовата
(дожди, вожди, в подъезде, в мире),
поход с е-два на е-четыре,
но с целью дотянуть до мата.
(мы все про воду, день к обеду,
а у меня и чай, и к чаю…)
Мне хорошо, я мимо еду
и за весну не отвечаю.
*

Не то что зимнему распаду,
весне наметился финал.
Тёмно-зелёная рассада
прёт из трамвайного окна.

Не берусь за исповедь

Не берусь за исповедь
только из стыда,
она как репетиция
страшного суда.

Покраснею в зеркало
робким голышом,
ни к чему козявке
думать о большом.

Но где моя всегдашняя
небоязнь богов?
Почему не пожелать
битвы и врагов?

Пусть краснеет зеркало.
Голышом, а что?
Бог? Да бог с ним, стареньким.
Плюнул и ушел.

Что же, если половина
выдумана здесь,
то другая половина
исповедь и есть.