Наши люди

Они милые. Иду я, страдаю от левосторонней мигрени. Одновременно радуюсь, что она левосторонняя, так как обычно бывает правосторонняя, и когда она повторяется раз пять подряд, я начинаю думать: «А мигрень ли это? Может, у меня в правой стороне башки опухоль?» В общем, в амбивалентном настроении захожу в любимый овощной магазинчик. Работает там прекрасная дама откуда-то с югов, за последние пару лет её русский сильно улучшился, но всё равно акцент сквозит. Дама очень душевная, разговаривает со своими покупателями о жизни, когда нет очереди. Рекомендует хороший товар и отговаривает покупать бяку.

Захожу я, а навстречу бежит полурыдающая женщина в шляпе, оборачивается к прилавку: «Пожелайте мне, чтобы я завтра слохла! Раз — и всё!». За прилавком та продавщица, с ней какая-то постоянная покупательница. Диалог:

— И что это она? Вся расстроенная.
— Да день рождения у неё завтра.
— А я-то думала, это из-за того пожара.
— Какого пожара?
— Да в подъезде у них был. Или в соседнем. Или в соседнем доме.
— Ничего, она вроде из богатых.
— Да-да, она у меня то сотню, то две каждый день оставляет.

Тут они переходят на шёпот:
— Она же еврейка!
— Аааааа! Ну, тогда ничего, переживёт.

Молчат, набирают в пакет яблоки.

— А ведь у неё у мужа рак.
— Ой, какой ужас. А муж-то банкир?
— Да вроде композитор.
— Ну всё равно деловая колбаса. Ой, бедная, бедная.
— Да, как ей, должно быть, тяжело.

И они даже вроде пустили по слезе на яблочную кучу.

Каблуки vs юба

В ежедневной битве команд говнодавы + юбка до земли (я) против каблуки + жынсы (многие дамы, бегущие на работу) снова победила первая команда. Устойчивость — это всё.

Зима прошла в безделье

Зима прошла в безделье.
Весна — и надо биться
Зелёной первой строчкой
в холодный белый фон.
Тетрадка похудела
на письма разным лицам,
но ручка зубы точит
на рифмы разных форм.
Пишу я против воли,
потом порву без боли.
*

Сырая тёплая погода,
в столбах скривились провода.
Вверху обвисшая вода
едва напоминает воду.
Но вот: вот-вот. И полилось.
Сперва неслышно. Капля. Капли.
Так! — скажут, — так!
А лужа: так ли?
И снова: так! в ответ вопросу.

Песок и лёд. Нажали тормоз,
и всё по-зимнему глядит,
но дамы жёлтые мимозы
укореняют на груди,
смещая центр с лица пониже,
свою природу украшая.
Их кавалеры ходят ближе,
им шубы больше не мешают,
и это лучше солнца мне
напоминает о весне.
*

Зима прошла, весна уже.
Моднеют м, живеют ж.
Пускай беседа простовата
(дожди, вожди, в подъезде, в мире),
поход с е-два на е-четыре,
но с целью дотянуть до мата.
(мы все про воду, день к обеду,
а у меня и чай, и к чаю…)
Мне хорошо, я мимо еду
и за весну не отвечаю.
*

Не то что зимнему распаду,
весне наметился финал.
Тёмно-зелёная рассада
прёт из трамвайного окна.

Спина — молния

Я разгадала постыдную тайну курток с молнией на спине. Они начали попадаться с весны, а поскольку я замечала эту молнию, когда человек — и всегда почему-то дама — меня уже обогнал, то до сегодняшнего дня не ведала, есть ли молния и на животе. Честно думала, что на животе у этих курток ровненькое место. Что дамы, корячась, расстёгивают молнию сзади, или просят того, кто оказался рядом: будьте добры, помогите мне раздеться. Фиг! Обман! Сегодня попалась дама с полурасстёгнутой спинной молнией. И там, под ней, снова курточная ткань. Я обогнала даму и нагло потаращилась на неё спереди. Там тоже была молния. А потом мне попалась другая дама в подобной одежде. Когда я обежала её и вперила взгляд в пузо, она прижала мобильник к груди — подумала, видать, что сейчас отжимать буду. А я только изучила строение её куртки. Снова молния впереди. Надули, обманули. Задняя молния — чисто декор. Ну и ладно. Зато сегодня солнышко светит как летом, утки радостно ныряют в Уводь, а под ногами умирают дождевые червяки. Ренессанс.

Девчонки научились моде

Девчонки научились моде
в перекидных календарях.
Для пущей вящности в помаде,
для вящей пущности в кудрях.
Одетые не по погоде,
послушные высокой моде,
идут под ручку и об камень
гремят крутыми каблуками.
Жестокой яркости помада,
глаза под бархатной каймой,
прекрасные волосопады
благоухают за спиной.
Ползущие в струях парфюма,
зажатые внутри костюма,
гордятся тела осознаньем
невыносимые созданья.
Опять сняла. Опять надела.
Играет жизнь, живет в игре.
Схватить и засушить ту деву
здесь, в философском словаре.