Семейный архив

У меня есть коробка семейных писем довоенных и военных лет. Буду выкладывать потихоньку.
А ссылки на все письма архива буду тут делать, расставляя по дате, если дата имеется, и вписывая (и уточняя со временем) попадающиеся в письмах имена.

Continue Reading →

Десятое февраля и сто лет

Сегодня сто лет актёру Зельдину. Он до сих пор, говорят, на сцене. Сегодня же день рождения моих бабушки и дедушки, бабушке тоже сто лет, дедушке на три года меньше. Влюбился в барышню постарше, бывает. Вернее, родились они оба 28 января, но по старому стилю, так у них указано в документах, которые сейчас смотрю.

Первым умер дедушка, 30 ноября 2001 года. История такова: в молодости и даже раннем пожилом возрасте — 50-65 лет — он ходил на рыбалку, на грибалку и так далее. Затем заболели ноги, плюс сделали операцию на глазах. Связаны болезни были с военными ранениями и с тем, что курил с 7 лет. В 70 лет он бросил курить и выходить из дома. Объяснял, что раньше он был директором, уважаемым человеком, и не может появляться на людях старым и больным. Мало двигался. Занимался сидением в кресле по большей части. Затем, когда ему было восемьдесят с лишним, сломал шейку бедра прямо дома, по дороге на кухню. Дальше были только мучения и конец.

Бабушка, которая всегда была в душе барышней, ни минуты не могла оставаться одна и переехала к моим родителям. Ещё в 50 лет она села перед телевизором и неохотно вставала даже чтобы приготовить еду. Зато оставила в наследство свою кинокнигу — все фильмы, которые она посмотрела за время обладания телевизором, все актёры этих фильмов. Умерла 15 ноября 2004 от тоски и безделья. Её родная сестра, которая ежедневно выгуливала себя по улицам Шуи, повторяя «главное — не сесть на попу», умерла многим позже.

Так вот, мораль сей басни такова: Зельдин с его до сих пор работой на сцене, где физнагрузка, работа головы и ежедневное общение с людьми. Равнение на него.

P.S. я надеюсь, никто не решил, что я не любила моих бабушку и дедушку. Уж дедушка-то точно был старшим другом. Но истина дороже.

от Вите к Вале, 9.10.42

Давно я не набирала писем моего дедушки к бабушке. Вот, военное, но не треугольник, а в маленьком самодельном конвертике, из 248 части, подмосковье, в Шую.

Привет из-под Москвы!
Здравствуй дорогая Крошка!
Получил твое письмо. Конечно, письмо не очень веселое и обрадовало оно меня только как письмо, а не своим содержанием.
Очень грустно становится, когда подумаешь о том, что во время твоего отсутствия дома происходят такие крупные события, как тяжелая болезнь отца и не иметь возможности побывать дома.
Хотелось бы очень сейчас увидеться с папой видимо в последний раз.
Валя! Ты пишешь, что мама очень изменилась сейчас с папой.
А почему бы тебе не пойти сейчас к ним? Ведь у них дом совсем пустой?
А все маме будет много легче.
Вовка теперь ведь уже совсем большой
Скоро 2 года будет мошеннику.
Ходит ли он?
Теперь о какой ты Соне говоришь в письме? Если о Борисовой, так она вероятно и забыла, что существует там где-то какой-то Виктор
Так как оне очень еще малы(?) были, когда я поехал.
А больше я что-то не припоминаю знакомых мне Сонь.
Ну обо мне писать почти что нечего. Сижу себе на батарее, никакого общения с внешним миром вдалеке от всего живого. Учусь сам, учу других
Иногда уничтожаем немецких стервятников. Они что-то совсем уже стали забывать дорогу к Москве
Кончаются их силенки
Загубил их Сталинград.
Чувствую себя хорошо.
Домой попасть не имею никакой возможности.
Что будет после окончания войны, если останусь жив.

Крепко-крепко скучаю по тебе, Вовке
Очень хотелось бы увидеть всех родных особенно папу и маму.

Пиши больше и чаще

Крепко-крепко целую.
Целуй за меня Вовика

Ваш Виктор.

19.Х.42 г.

Валя! Я послал домой 200 рублей. Там(?) болен папа дай им еще рублей 100.
Виктор.

42-10-09-vitya-vale

Крамбамбули

Я тут вчера вспоминала, что пели наши престарелые родственники по семейным праздникам, наевшись куры с рисом, грибной икры и селёдки с картошкой. И наливка для дам + водка для мужиков, естественно. Я-то, понятно, сидела под столом, там было интереснее всего.

А, всё началось с обычного нашего вечернего полилога:

stolz>Илья, Илья
stolz>цветы, цветы
tuetfe>софия ротару
cyberSpice>она
tuetfe>иногда мне кажется, вы меня обманываете
tuetfe>и родились вы все в семидесятых на самом деле
tuetfe>а не то что там 80е какие-то
stolz>мы впитали Софию Ротару с молоком матери
tuetfe>а чож впитала я
cyberSpice>курта кобейна
tuetfe>разве что Оранжевое небоо оранжевое солнце оранжевое чота оранжевый верблююююд
tuetfe>незнакомо?
cyberSpice>знакомо
tuetfe>эх блин
tuetfe>а тумбала тумбала тумбалалайка
cyberSpice>знакомо
tuetfe>блин
tuetfe>у меня нет музыкальной самоидентификации

Немного помучившись, я вспомнила «Крамбамбули», «Капли датского короля» и «Жила-была пастушка». И ещё «Заводы, вставайте».

Капли датского короля написал, оказывается, Окуджава. Но пели-то её старинные бабули, которые не ведали магнитофонов (дело было в семидесятые, и бабули уже были хорошо пожилыми). Как разъяснила систер, песня это появилась где-то в кино, никто окуджав не знал, пели песню из телевизора. Ладно.

С Крамбамбули всё интереснее: средневековая песня немецких студентов. Перевёл Языков. На ту музыку, которую пели бабули, положили в 19 веке. Наш вариант отличался от тех, что я нашла в сети, хотя и незначительно.

Вот такой он (думаю, что помню правильно):

Крамбамбули, отцов наследство,
Питьё любимое у нас.
И утешительное средство,
Коль выпить хочется подчас.
Так напевая ай-люли,
Давайте пить крамбамбули —
Крамбам-бим—бамбули,
Крамбамбули.
За что монахи в рай пошли,
Что пили лишь крамбамбули,
Крамбам-бим-бамбули,
Крамбамбули.

Когда мне изменяет дева,
О ней я долго не грущу.
В порыве яростного гнева
Я пробку в потолок пущу.
И напевая ай-люли,
Я буду пить крамбамбули,
Крамбам-бим—бамбули,
Крамбамбули.
За что монахи в рай пошли,
Что пили лишь крамбамбули,
Крамбам-бим-бамбули,
Крамбамбули.

Когда б я был на царском троне
И целым миром управлял,
Тогда б я на своей короне
Такую надпись написал:
Toujour content et sans souci
Lorsque je prends Crambambouli!
Крамбам-бим—бамбули,
Крамбамбули.
За что монахи в рай пошли,
Что пили лишь крамбамбули,
Крамбам-бим-бамбули,
Крамбамбули.

+++
UPD (вспомнила ещё кусок крамбамбулей)
Когда с … возвратился,
Весь промотавши капитал,
Там муттер плачет, систер хнычет,
А фаттер всыпать обещал.
Но я забыл про всех родных
И выпил за здоровье их…
и т. д.

А также иной раз вместо, а иной раз после «за что монахи в рай…» бывало такое:
Соколики, так чёрт возьми,
давайте пить крамбамбули…
и т. д.
++++

Ненашнюю надпись честно посмотрела в инете, но бабули точно пели её, а не перевод на русский. Простые бухгалтеры и работники ткацких фабрик маленького городка центральной части России. Вот как. Я так понимаю, песня эта была подслушана на грампластинках, больше, вроде, неоткуда. Вот тут мужики поют примерно с той мелодией, что пели у нас за столом.

Жила-была пастушка и Заводы, вставайте — эти песни пела бабушка. Пастушка оказалась народной французской песней. Видимо, тоже с пластинок.

А вот «Заводы, вставайте» (которую бабушка пела на немецком и русском) — это была стандартная песня, которую учили дети в школах на уроках то ли музыки, то ли иностранного языка. То есть, в 20 годах 20 века в Шуе, а то и по всей стране. Оказалось, это вообще гимн Коминтерна.

А ещё я каким-то образом переползла по википедии к Кармине Буране. Помимо Орфа текст из Бураны использовали наши советские товарищи для одной весьма известной песенки. В вольном переводе, на весёлую музычку, но всё ж из Кармины Бураны. В детстве слушала её на пластинке, и казалась она мне совершенно нездешней, ненашней и загадочной. Сейчас, конечно, это настроение ушло, после того, как её снова вытащили на белый свет. «На далёкой стороне, на чужой планете» и Кармина Бурана Орфа с одного куста. Неисповедимы пути текстов, всякие французские и немецкие забредают в Шую, песни вагантов превращаются то в суровые арийские кантаты, то в веселуху Максима Леонидова.

Ещё вот прям щас систер откопала запись Юрия Морфесси – Крамбамбули. Видимо, источником вдохновения наших бабуль была эта пластинка, пропущенная через сто-двести застолий. Текст сжался, музыка немного изменилась, акценты сдвинулись. Говорю же, неисповедимы пути.

В общем, мы решили возродить традицию и организовать на новый год Застолье. С крамбамбулями. Ещё какая-то песня про Веверлея меня, похоже, ждёт. Я не помню, но вон систер сообщает, что пели и её.

Клятва старинных студенток

Нашла весёлый документ тридцатых годов, авторы — студентки ивановского педа, ныне ИвГУ. свидетельница Князева — это моя бабушка. Кстати, документ — вполне так доказательство того, что на православие тогдашним студентам было пофиг (что бы там ни говорили нынешние пиарщики).